Переговоры о втором советско-шведском торговом договоре

image

     Осенью 1918 года Боровский начал вести переговоры о втором советско-шведском торговом договоре, который по своему содержанию был бы значительно шире перво­го и касался уже не конкретных сделок, а принципов тор­говли и экономических отношений между обеими страна­ми. Договор по его замыслу должен был стать образцом для последующих аналогичных соглашений с другими го­сударствами. Переговоры протекали в трудных условиях. Германские правящие круги, которых не устраивало дальнейшее развитие советско-шведских связей, начали чинить препятствия морскому судоходству между РСФСР и Швецией. Суда, курсировавшие по маршруту Стокгольм — Петроград, стали все чаще задерживаться немецкими патрулями, отводиться в Ревель и подвер­гаться там придирчивому обыску.

     Иоффе протестовал против того, что «германские власти требуют от шведов, везущих в Россию товары, официальных удостоверений о том, что товары эти не предназначаются для страм, с ко­торыми Германия находится в состоянии войны», и тре­бовал прекратить эти незаконные акции, которые нахо­дились в противоречии с положениями Брест-Литовского договора о свободе судоходства на Балтийском море. Немцы оставались к этим протестам глухи. Тем не менее выгоды торговли с Советской Россией для шведов были столь очевидны, что, невзирая на все эти препятствия, они пошли на заключение нового торгового договора. 28 октября 1918 года он был подписан. «Все сделки по экспорту и импорту товаров со стороны России соверша­ются исключительно Народным Комиссариатом Торгов­ли и Промышленности». Это положение договора — одно из крупнейших достижений советской дипломатии того времени: признание капиталистическим государством мо­нополии советской внешней торговли.

     До Воровского доходили сведения о том, что державы Антанты и Германия усиленно подталкивают Стокгольм к разрыву отношений с Советской Россией. В ноябре при­шли сообщения о высылке советских дипломатов из Гер­мании и Швейцарии. Теперь полпредство в Стокгольме вновь оказалось единственным форпостом советской дип­ломатии на Западе. Но как долго? Сведения о давлении, оказываемом на шведское правительство, можно было даже не проверять — вся реакционная пресса ополчилась против советского полпредства. Разрыва Боровский ждал со дня на день. Шведы выдерживали в течение целого месяца. В субботу, 7 декабря, Воровского вызвал к себе министр иностранных дел. Хеллнер информировал его, что шведское правительство приняло решение о прекра­щении отношений с Советской Россией. Неоднократно в ходе беседы министр подчеркивал, что Стокгольм вынуж­ден пойти на эту меру. Нет, Хеллнер не требовал выезда советского полпредства немедленно, но он надеялся на это, поскольку шведскому посольству в России дано ука­зание выехать как можно скорее. Он говорил также о со­гласии правительства произвести обмен дипломатами в

     Гельсингфорсе, куда сотрудники Воровского и он сам будут доставлены на шведском пароходе со всеми удоб­ствами. А пока что правительство вынуждено лишить полпредство права пользоваться шифром и печатью для курьерских вализ. Возвратившись из министерства, Во­ровский сразу передал по телеграфу Чичерину содержа­ние состоявшейся беседы и сообщил, что им принимают­ся спешные меры к ликвидации дел. Что касается места обмена, то он попросил Наркоминдел договориться со шведским посольством о другом варианте, так как «фин­ские воды для нас вражеская территория, а для Швеции дружеская, поэтому потребуются особые и веские гаран­тии».

     Затем Воровский отправил личное письмо Хеллнеру, в котором просил уточнить, продолжает ли советская мис­сия пользоваться обычными в дипломатической практике правами личной и имущественной неприкосновенности. Из МИДа дали понять, что это имеет место.


Драматичность событий

Расположено в О самом первом советском полпреде